Рефлексия
Мое трепетное и - чего уж там скрывать? - как у большинства из нас не совсем здоровое воображение, несмотря даже на кой-какой скопившийся жизненный опыт, легко поразить. Поразил меня однажды и, соответственно, навеки врезался в память тот факт, что у Маяковского одновременно было 12 записных книжек. Он распихивал их по карманам, терял, находил, снова терял, покупал новые...
"Это сколько ж мыслей надо иметь, - подумала я, - чтобы столько исписывать". Но слукавила. Поскольку на самом-то деле меня удивило, какую надо иметь самодисциплину, чтобы: пришла в голову мысль - записал. Я со своими более вольно обращаюсь...
И вот - прошло каких-то там жалких три или четыре года, и по сумкам, карманам и ящикам стола у меня распихано три "активных" записных книжки. Это не считая одной уже до конца исписанной и всяких там телефонных. Изначально - одна ежедневник, другая для всякого "сиюминутного" бреда и стихов, в третьей коллекционируются забавные фразы, которые родились в разговорах с друзьями или были подслушаны по телевизору, радио и т. д. Но в какой-то момент они, естественно, перемешались, и теперь носят на себе намного больше функций... Зато как интересно пролистывать их! Перечитывать. Я вспоминаю, что делала и о чем думала в прошлом году. Ровно год назад... Причем не то, что хотела донести до кого-то, как в жж, а именно то, что окружало меня в тот момент, чем я жила тогда.
И вот нахожу кривейшим собственным почерком написанную - видно, в спешке - фразу: "Esse est percipi (существовать значит быть воспринимаемым)". Да, это сказано про меня. По другому я не умею. Натолкнулась где-то это фразу по-латински и возрадовалась - на чужом-то языке красивее.
Но что же делать мне теперь? Что делать мне теперь, когда вечером бегу я по ласковому и опасному городу, путаясь в длинной юбке? Моховая, Большая Никитская, Спиридоновка - а! вот и родные Патриаршие... Бегу, и ветки с зелеными еще листьями бьют по лицу, и радостно, что бежать легко, что бег этот больше не утомляет, что я сильная, какая же я сильная стала за последние месяцы! Окружающее, спрятавшись за вуалью тьмы, напоминает декорации какого-то фильма. И люди такие, каких не сыщешь днем. Вот идут двое молодых людей, и один говорит другому:"Но ведь это же страшно..." "Да, страшно, - подтверждает его собеседник. И мне становится страшно - сама не знаю от чего... А вот навстречу мужчина и женщина. "Но ведь я совсем не этого хотела, " - женщина патетически вскидывает руки. А я - чего хотела я? Пес бросается к ногам. Вечерами люди гуляют с собаками по бульварам. А я скольжу по глянцу пленки, на котором запечатлены кадры этого странного фильма, легкой тенью, не оставляя нигде следов. И фильм продолжается, сидят в зале зрители и грызут попкорн, не замечая помехи, легкой ряби на экране...
Но жить - быть воспринимаемым. И снова еду я домой пить крепкий чай, читать Стендаля, а затем вбивать в куски пластмассы подушечками пальцев осенний дух, приставший за время бега, чтобы однажды - пусть даже через триста лет - кто-нибудь воспринял бы меня, и тогда, возможно, я стану бессмертной...